Почувствуешь в воздухе
Нездешние отзвуки,
Увидишь сквозь морок лжи
Судьбы миражи.
Где руки сплетаются,
Где губы прощаются,
И в синий рассветный лёд
Нас небо зовёт.

Роса рассветная светлее светлого,
А в ней живёт поверье диких трав.
У века каждого на зверя страшного
Найдётся свой однажды волкодав

Дороги забытые,
Дороги разбитые
Ложатся под стук копыт,
И сердце спешит.
И ветры попутные
Не связаны путами,
И утро не станет ждать,
Нельзя опоздать.

Роса рассветная светлее светлого,
А в ней живёт поверье диких трав.
У века каждого на зверя страшного
Найдётся свой однажды волкодав

Ты вышел из голода,
Из вечного холода,
Из горной железной тьмы,
Из древней тюрьмы…
Из сумрака севера
Соцветием клевера
Последней весны росток
Вплетётся в венок.

Роса рассветная светлее светлого,
А в ней живёт поверье диких трав.
У века каждого на зверя страшного
Найдётся свой однажды волкодав

Солнце, скажи, зачем мне свет — ушел мой милый вчера.
Молчи, бубенец резной луны в моих зеленых лугах.
Ах, позвала его вверх с собою женщина из серебра
Одним кивком головы о двух расписных рогах.
Верни мне душу мою, о душа двурогой горы!
Какая жертва мила твоей короне вершин?
Я дам быка, чьи рога изогнуты и остры,
Как серп, которым снимаешь ты жатву наших мужчин.

Горе-гора, солнце-луна, милый ушел вчера.
Будет жена из серебра, изогнута и остра.
Я все пряла, я не спала, я коротала ночь до утра,
Ты тоже пряха, горе-гора, я буду тебе сестра

Я все пряла, я не спала за прялкой с вечера до утра;
Стригли овец небесных в тишине два лезвия ледяных.
Клочья на черном гребне скал — ты тоже пряха, гора?
Сшила бы платье ему, чтоб не мерз в объятьях твоих.
А если я не дождусь и умру до срока, гора,
Стану я ангелом тьмы да под серебристым крылом,
Льдистым изгибом пера тебе я буду сестра,
И вечно стоять смогу я за правым его плечом.

Горе-гора, солнце-луна, милый ушел вчера.
Будет жена из серебра, изогнута и остра.
Я все пряла, я не спала, я коротала ночь до утра,
Ты тоже пряха, горе-гора, я буду тебе сестра

Дам я быка, золотые рога, поступь его тверда.
Что мне рука вместо крыла из голубого льда?
По вечерам в небе одна нежные ты облака ткала,
Горе-гора, солнце-луна, милый ушел вчера.

Горе-гора, солнце-луна, милый ушел вчера.
Будет жена из серебра, изогнута и остра.
Я все пряла, я не спала, я коротала ночь до утра,
Ты тоже пряха, горе-гора, я буду тебе сестра

У ладьи моей на мачтах белы и багряны паруса,
А с бортов у носа смотрят зоркие зеленые глаза:
Видят рифы, смерчи, мели, видят сквозь туман
И чужую параллель, и наш меридиан,
И прямой попутный ветер в белых и багряных парусах.
Путеводным верным звездам расскажу я о своей любви,
Что меня округой света по морям окраинным вели.
Мне милее та звезда, что дома бы ждала,
Из травы соленой покрывало бы ткала.
Если я вернусь домой, то расскажу ей о своей любви.

Эй, черногривый, радушный, ревнивый,
Мы не мертвы, не живы, мы в пути...
Эй, жестокий, седой, синеокий,
Твои волны глубоки, но судно по ним летит...

Знать бы, что ответит нам безвечный, бесконечный океан;
Покрывало вод собрал волнами тонкий шнур-меридиан.
Нам служили правдой-верой Рак и Козерог,
Только службе их примерной ныне вышел срок.
Время отпустить нас из своих объятий, древний океан!

Эй, черногривый, радушный, ревнивый,
Мы не мертвы, не живы, мы в пути...
Эй, жестокий, седой, синеокий,
Твои волны глубоки, но судно по ним летит...

Эй, черногривый, радушный, ревнивый,
Мы не мертвы, не живы, мы в пути...
Эй, жестокий, седой, синеокий,
Твои волны глубоки, но судно по ним летит...