Война бывает детская, до первого убитого.
Потом не склеишь целого из вдребезги разбитого.
Душа, брат, не оправится, исключена гармония,
Немало видел я ребят на этой церемонии.
Немало видел я ребят на этой церемонии.

Смотрю в его глазах тоску я как по телевизору,
А мирный дым, накрыв окно, плывёт дорогой сизою.
И, как несвежая роса, в стаканах водка мается,
И я молчу, и он молчит, а память не ломается.
И я молчу, и он молчит, а память не ломается.

Война бывает голая, весёлая, ужасная,
Война бывает точная в разгуле рукопашного.
Хожу-брожу проспектами, фонарики качаются,
Война бывает первая, а больше не кончается...
Война бывает первая, а больше не кончается...

Война кипит победная, до первого сражения,
А после, брат, как и везде - сплошные умножения.
Бывает справедливая, бывает языкастая,
Для нас не очень длинная, паркетно-безопасная.
Для нас порой не длинная, паркетно-безопасная.

Стеной соседской лается жисть старая и новая
А наша не меняется всё та жа, брат, бедовая
Сидим на кухне празднуем, жена придёт сердитая.
Война умрёт под плитами последнего зарытого.
Война умрёт под плитами последнего убитого.

Вопрос: "Зачем и почему?" оставим без внимания,
Мудрец сказал: "Господь дает по силам испытания".
Пускай мы стали пьющими моральными калеками,
А всё же, брат, не гнидами, а всё же человеками.
А всё же, не гниющими большими имяре-ка-ми...

Эх, что за жизнь в этот новый день!
Или, слышишь, крест сними или же трусы надень!
Или голый пляши на корпоративниках,
Или в ведре мозги вози в лихих оперативниках.

Или рви, да воруй - всего у нас достаточно!
Иль в эфире озоруй бедово, внутриматочно.
Бог на милость не убог - у Бога всего много,
Пьянка, мордобой, острог, русская дорога

Может быть когда была красивая да ровная,
Да всё разъела, брат, слеза слепая, бездуховная...
Космополит и патриот ждут шенгенской визы,
А недопохмелившийся народ всё смотрит телевизор.

Там гламур и благодать, нету больше смерти,
Учат как кому давать продвинутые черти.
На "Рублёвке", в темноте что-то завизжало –
Это бедная душа от хмыря сбежала.

Он кричит: "Поймать! Мильон дам тому, кто схватит!
Суку, я её сгною!" - вечно пьёт, да плачет.
Жизнь ползёт на кулаках – жизнь к любви прижалась.
Жизнь летит из паха в прах и поёт про жалость.

Догорает Русь-свеча до доски, до полочки,
А под ногтями кедрача китайские иголочки.
Ни весла и ни доски, ни моста, ни брода –
Сколько от тебя тоски, русская свобода!

Нам Высоцкий как-то спел про кабаки да храмы -
Жаль, увидеть не успел нынешнего срама.
Я цыганочку его вряд ли позабуду...
Нет, ребята, всё не так, не так всё, гадом буду!

Эх, раз, да ещё раз, да ещё много-много раз!
Да ещё вечность, ещё много, ещё много-много раз!
Эх, раз, да ещё раз, ну хоть раз не в бровь, а в глаз!

Закопали штыки мы у Белой реки
Где разбились до дна о начало
Что ж поеду туда, где живая вода
Там с мечтой покурю у причала
Что ж поеду туда, где живая вода
Там с мечтой помолчу у причала

Я до дома дойду, и достану беду.
Чемоданы разбив у порога.
Разорву провода, сплюну все города,
И забуду обратно дорогу
Разорву провода, сплюну все города,
И забуду обратно дорогу

На ступени присев, недород, недосев,
Вижу в небе у старого дома.
А напротив в окне, или кажется мне,
Нежный взгляд ваш до боли знакомый
А напротив в окне, или кажется мне,
Светлый взгляд ваш до боли знакомый

Заведу разговор, что ни бабник, ни вор.
Просто долго на родине не был.
Что как глупый птенец, воевал за дворец.
А вернулся вот к синему небу
Что как блудный птенец, воевал за дворец.
А вернулся вот к синему небу

Закопали штыки...