Мелодии цветов с затерянным началом
Я слышу эти ноты похожие на сны
Итак, когда-то в старину с бродягой обвенчалась
Прекрасная любовь дарящая мечты.
Прекрасная любовь с бродягой обвенчалась
Связали их дороги, хрустальные мосты.

Прекрасная любовь, нам праздновать не время -
Кровавые закаты пылают за рекой
Прекрасная любовь - там ложь пустила семя
И нашим миром правит уродливой рукой

Прекрасная любовь, там ждут тебя живые,
Позволь себя увидеть тем, кого ведут на смерть
Во мраке и грязи, но все-же не слепые,
Дай разуму свободы, дай сердцу не истлеть

И вот прекрасная любовь влетела птицей в город
И плакал, видя чудо очнувшийся народ
Трон лжи не устоял, бежал в испуге ворог...
Да жаль погиб бродяга у городских ворот

Нас с ним в аду война свела - она друзей не спишет.
Я был герой - рвал удила, он был намного тише
В сырое небо рвал закат, смерть рядом что-то ела,
Моя душа рвалась в набат, его - тихонько пела.
Моя душа рвалась в набат, его - тихонько пела.

Мы были разные во всем, цитата - лед да пламень.
Шмелём кипел я под огнем, а он чернел, как камень.
Молчал, и только иногда, когда я наезжаю -
Бросал мне: "Парень, ерунда, Господь нас уважает"
Он отвечал: "Всё ерунда, Господь нас уважает"

Уважает...

Сидим в горах, вокруг зима, хрипит в грязи пехота.
Нам как-то было не до сна и тошно от чего-то.
И разговор мы повели в час злобного затишья
Куда нас черти завели, в конце времен, братишка?
Куда нас бесы завели, в конце времен, братишка?

Ему кричал, ты посмотри на эти сучьи рожи,
Им все до фонаря, гори страна впридачу тоже.
Нас завтра снова продадут, пойдем на урожаи.
А он во ответ: "Брось, баламут, Господь нас уважает"
А он во ответ: "Брось, баламут, Господь нас уважает"

Уважает...

Всё по нулям - уже видна дыра большого срама,
Живет подачками страна продавшего всё хама.
Их либеральные зады достали наши флаги.
Ни баб, ни водки, ни еды - лишь темные овраги.
Ни дев, ни смысла, ни еды - лишь мертвые овраги.

Я слов уже не нахожу и сильно раздражает,
Меня его - терпи, браток, Господь нас уважает,
На кой такой Господь нам всем - где светлые дороги?
Тут оторвал нас от проблем тяжелый крик тревоги
Тут оторвал нас от проблем тяжелый крик тревоги.

Тревога...

Очнулись с ним опять вдвоем - мы в белой медсанчасти.
Я помню лишь дверной проем, как нас рвало на части,
Он долго молча умирал - сошел, как снег с аллеи,
Я что-то понял - он не врал, но рассказать не смею,
Я что-то понял - он не врал, но выразить не смею.

С тех пор когда нет на глоток и сильно обижают,
Я говорю: "Не ссы, браток, Господь нас уважает"
Я говорю: "Держись, браток, Господь нас уважает"
Я говорю: "Пробъёмся, брат, Господь нас уважает"
Я говорю: "Мы победим - Господь нас уважает"

Осень - мертвые дожди
Осень - юные морозы
Задубевшие берёзы
Ковыляют по Руси

Осень - пьяная река
Затопившая дорогу
Осень - смертная тревога
У живого старика

Я татарин на лицо
Да с фамилией хохляцкой
Отчего ж в тоске кабацкой
Угодил под колесо

Я зарезан без ножа
Я прострелен но не пулей
Вы мою свечу задули
Осень - темная душа

С неба льет хмельная муть
Для чего Ему я каюсь?
Скоро, верую, отмаюсь
Вместо крови в жилах ртуть

Поэтичность языка
Легковеная химера
А в душе - любовь и вера
Разгребают облака

Осень - старое жилище
Осень - юные морозы
Задубевшие берёзы
Ковыляют по Руси

Вот сижу я у окна,
Эх, смотрю я на дорогу
Ох, молюсь тихонько богу -
Ну когда придет она?
Ох, молюсь тихонько богу -
Ну когда придет она?

Но одно широко поле,
Вижу я перед собой.
Все заросшее травой.
Сладко сладко ей на воле.
Все заросшее травой.
Сладко сладко ей на воле.

А дале горы, темный лес,
Лес печальный, лес густой.
А на ель на ель залез,
Ясный месяц молодой.
А на ель на ель залез,
Ясный месяц молодой.

Он своим нахальным светом,
Ослепил хмельное небо.
Звезды блещут звонким смехом.
Эх, взлететь на небо мне бы...

И увидеть бы оттуда -
Долгожданную тебя.
Видно только это чудо -
Мне поможет, верю я...
Мне поможет, верю я...
Мне поможет, верю я...

Ночь, куранты бьются злея,
Что-то брат им невдомёк,
Чьи бредут очки да шея,
Кто торчит у Мавзолея,
Чей дымится еле тлея
Сигареты огонёк.

Это я туманом стылым
Разлагаюсь по Москве
Духом бледным и унылым
Злой простуженною силой
Надоедливой постылой
В беспартийной голове

А на улице Арбате
На серебряном канате
Проституток выводили на расстрел
А из тьмы автомашины
Каучуковые спины
Обещали всероссийский беспредел.

Я брожу туманной ночью
По проспектам по дворам
Вижу ночью я воочию
Кто гниёт и рвётся в клочья
Кто ломает позвоночья,
Остывая по утрам

Я дышу столичным газом
Чеченею на ходу
Ощущаю город разом
И крестом и унитазом
Злым булгаковским рассказом
Как блаженство, как беду

А на улице Тверской
Эх, в натуре, пир мирской
Там тусовка весь бомонд крутят смерти хоровод
Там любой член и клитор
Переменам всяким рад
Он в Кремле стоит за Питер, под Москвой за Ленинград.

Наблюдаю как отравой
Льётся шумная толпа
Жадной жаждущей оравой
Тараканьей шустрой лавой
То ли левой, то ли правой
Без кувалды и серпа

Я плыву усталым Ноем
Я кричу спасенным лодкам
Я кажусь себе героем
Небесами звездным роем
Банкой спермы, гемороем
А точнее - идиотом

Ничего не понимаю
Я в передовой глуши
Замерзаю и сгораю
Умираю, воскресаю,
Балансирую по краю
В вечных поисках души

А на новеньком вокзале
Под весёлым потолком
Гасторбайтеры страдали, вывозили их силком
Без наград и без зарплаты
Как героев соцтруда
Увозили автоматы, коммуналки поезда...