Подворотни растили их,
Чердаки заменили им дом,
Каждый из них ненавидел крыс,
Каждый из них был котом.
В новых районах большого города
Война... Это закон.
Каждый из них знал своя место,
Когда вставал район на район.
Им пели сладкие песни,
Каждым словом умножая ложь,
Но когда слова пахнут блевотиной,
В дело вступает нож.
Уличный цирк в рабочем квартале -
Это ли не поле чудес?
Каждый из них был далеко не ангел,
В каждом из них жил бес.

Армия жизни - дети могил.
Армия жизни - сыновья помоек и обоссанных стен.
Армия жизни - солдаты дна.
Армия жизни помнит о том, что на Земле никогда
Не прекращалась война.

Фонари под глазами чeрных окраин
Заштриховали их день,
Каждая помойка им была баррикадой,
Каждая витрина - мишень.
В кодексе чести любой подворотни
Нет места слову "любовь".
Если каждый станет о любви слагать песни,
Кто за любовь прольeт кровь?
Им так не хватало солнца,
Но ночь была с ними на "ты".
Вы их называли "шпаной",
Они вас называли "менты".
Сытый голодному не товарищ -
Это аксиома, верь не верь.
Каждый из них был постоянно голоден,
В каждом из них пел зверь.

Армия жизни - дети могил.
Армия жизни - сыновья помоек и обоссанных стен.
Армия жизни - солдаты дна.
Армия жизни помнит о том, что на Земле никогда
Не прекращалась война.

Вот он я, смотри, Господи,
И ересь моя вся со мной.
Посреди болот алмазные россыпи
Глазами в облака да в трясину ногой.
Кровью запекаемся на золоте,
Ищем у воды прощенья небес,
А черти, знай, мутят воду в омуте,
И стало быть ангелы где-то здесь.

Думы мои - сумерки, думы - пролет окна,
Душу мою мутную вылакали почти до дна.
Пейте, гуляйте, вороны, нынче ваш день,
Нынче тело да на все четыре стороны отпускает тень.

Но только в комнатах воздух приторный,
То ли молимся, то ли блюем.
Купола в России кроют корытами,
Чтобы реже вспоминалось о Нем.
А мы все продираемся к радуге
Мертвыми лесами да хлябью болот,
По краям да по самым по окраинам,
И куда еще нас бес занесет?

Думы мои - сумерки, думы - пролет окна,
Душу мою мутную вылакали почти до дна.
Пейте, гуляйте, вороны, нынче ваш день,
Нынче тело да на все четыре стороны отпускает тень.

Но только цепи золотые уже порваны,
Радости тебе, солнце мое!
Мы, такие чистые да гордые,
Все пели о душе, да все плевали в нее.
Но наши отряды, ох, отборные,
и те, что нас любят, - все смотрят нам вслед,
Да только глядь на образа, а лики-то черные,
И обратной дороги нет.

Думы мои - сумерки, думы - пролет окна,
Душу мою мутную вылакали почти до дна.
Пейте, гуляйте, вороны, нынче ваш день,
Нынче тело да на все четыре стороны отпускает тень.

Я сижу на кухне в углу, сердце бередит голова,
И рука вскрывает струной двери.
Ритмом наполняется пульс, кровь перетекает в слова,
А в груди звенят бубенцы - верь им!

Мимо огней чьих-то побед,
Между тисков лести,
Я прохожу сквозь пустоцвет
И становлюсь песней.

Лысая резина дорог, дальний свет движения вспять,
И летят огни деревень в прочерк.
Снова утекаю в закат, звёздами рассветы менять,
Видимо, такой у меня почерк.

Мимо огней чьих-то побед,
Между тисков лести,
Я прохожу сквозь пустоцвет
И становлюсь песней.

Фаера движением вверх! Радостью пульсирует зал!
Мы, словно искры огня, вместе!
Только оставаться живым, фальшью не ослабить накал,
И уйти к началу начал Песней!

Мимо огней чьих-то побед,
Между тисков лести,
Я прохожу сквозь пустоцвет
И становлюсь песней.